ИНФОРМАЦИОННОЕ АГЕНТСТВО
  
22
февраля
2020

Татьяна Степанова: Писателей влекут новые горизонты, новые герои


20.11.18 21:13

Многим читателям хорошо знакомы детективные, в том числе и мистические, романы Татьяны Степановой «Царство Флоры», «Звезда на одну роль», «Созвездие хаоса», Девять воплощений кошки» и многие другие. Некоторые произведения писателя экранизированы. Романы востребованы и российскими, и зарубежными читателями.


Татьяна, как человек творческий и «тонкий» вы очень хорошо чувствуете людей, считываете их характеры, настрой, а иногда даже мысли. А какая ваша самая характерная черта?

Сложно, конечно, самой о себе судить. Если говорить о творчестве – то, возможно это некая способность «слышать время, слышать сегодняшний день». Этот «шум времени», который нас всех окружает. Услышать его и описать - возможно, это моя характерная черта. На мой взгляд, писатель может реализовать себя целиком, лишь тогда, когда он полностью овладеет способностью описывать то время, в котором он живет. Да, описать какие-то исторические события прошлого, которые отделены от нас годами, а то и веками – это уже искусство, однако, сегодняшний день, настоящее, которое видит, чувствует, наблюдает писатель и описывает в книге - это для меня сейчас и есть смысл работы. Время - эта такая заманчивая категория. В общем-то, по большому счету, этому и посвящена моя последняя книга «Часы, идущие назад». 

Для меня маяком была в ходе работы над этой книгой пьеса Тома Стоппарда «Аркадия». Эта пьеса меня завораживает. Ее у нас ставил театр на Малой Бронной, но все же «Аркадию» надо читать, а не смотреть. Мне всегда хотелось написать что-то в этом ключе - детектив – триллер, где само время - действующий персонаж. Пусть мистический, пусть и темная материя. Все эти временные связи, параллели, влияние прошлого на сегодняшний день, истоки событий, реинкарнация персонажей и та тщета (как в «Аркадии» Стоппарда»), с которой ныне живущие пытаются представить себе «как оно все было на самом деле тогда». Искажение, переписывание истории - столько об этом сейчас говорят и порой так эмоционально, даже истерично. А что такое искажение? Возможно ли оно в принципе, когда все так зыбко? И какие вещи надо считать подтверждением истинности исторических событий - документы, субъективно составленные кем-то когда-то, старые фотографии? Или же что-то материальное - например, старинный браслет? Или сказочный ужасный апокриф, городскую легенду? Или воспоминания «без купюр» от непосредственных участников событий, которые живут в семейной памяти и причиняют боль потомкам даже сейчас? Я в «Часах, идущих назад» пыталась как-то на все это ответить. Это детектив с элементами мистики, ну, чтобы читателям было интересно - это же развлекательный жанр, детектив. Нет, не история семьи фабрикантов Шубниковых и первой русской женщины - фотографа и феминистки Елены Мрозовской, как может показаться на первый взгляд, не история подмосковного города Горьевска - Егорьевска, а вот такая моя личная «Аркадия», написанная ради сегодняшних событий, в которых мы живем.

Ваши поклонники знают, что несколько лет вы работали следователем и именно этот опыт помогает в написании книг. Скажите, каково это было изо дня в день сталкиваться с преступлениями и людьми, их творящими?

Я следователем проработала к счастью недолго, всего четыре года в Химкинском УВД. Потом двадцать лет работала криминальным обозревателем пресс-центра ГУВД Московской области, сотрудничала с разными изданиями, вела нашу полосу областного ГУВД в газете «Щит и меч» МВД. Когда начала работать следователем сразу после юрфака МГУ поняла, что сталкиваться с людьми, совершающими преступления непросто. И дальше лишь укрепилась в этом убеждении. Проиллюстрирую вам примером из личного опыта - на второй год моей работы следователем в Химках мне дали дело о копеечных кражах из магазинов - часть были совершены в Химках, а часть в Тушино, и Тушинский УВД как-то подозрительно быстро нам передал и дело, и самого злоумышленника. Нам бы насторожиться - с чего это вдруг такая прыть? Злоумышленник - на первом же допросе огорошил меня загадочной фразой «А я уже заглотил». Я не поняла, а оперативники встревожились. Бросились мы дело листать - а там куча экспертиз и медицинских справок. И вердикт «стойкая склонность к хирургическим вмешательствам». Не психопатия, а именно метод, как избежать суда и оказаться на больничной койке. В ИВС проверили все ложки - вилки, «да врет он все, не мог он ничего проглотить!» Полезли смотреть лампочку, а сетка там металлическая оказалась оторванной. И мы злоумышленника с конвоем скорей на «скорой» повезли в больницу - сначала на рентген. А там просветили - да, у него инородное тело в желудке, надо срочно оперировать! А у него уже и так было 4 полостных операции. 

Злоумышленник мне перед хирургией на каталке шепчет: «Умру я, тебя не виню, ты молодая еще, добрая как овца, хоть и следователь, мент, а виню я - имярек - какого-то там опера в Тушинском УВД. Такой - сякой! А ты матери моей напиши, когда умру, ладно?». Я обещала ему. Вот судите сами - каково оно сталкиваться с теми, кто преступления совершает. Трагикомедия - иногда, трагедия - чаще. Печаль и боль всегда, даже при комичных обстоятельствах.

Были случаи, когда вы плакали на службе? И что было причиной этих слез?

Какой грустный вопрос. И воспоминания тяжкие. Да, плакала. Не просто плакала - ревела. И опять это был тот второй год моей работы в Химкинском УВД - август 1989 года. Я только-только стала самостоятельно дежурить без моего наставника и одна выезжать на преступления во время дежурства. И это было страшное ДТП на Ленинградском шоссе у «ежей» - 23 километр. Автобус «икарус» столкнулся с легковой машиной. Ее верх буквально снесло. А там ехали пять человек - семья. Родители, двое детей и бабушка. И все погибли. Мне как следователю надо было составлять протокол осмотра места происшествия. А я села в закрытый фургон ДПС - приехал московский дивизион ГАИ - и ревела там, рыдала. И дядька – гашник, майор старослужащий он - вот говорят, есть ангелы во плоти и являются они нам в самом странном обличье порой. Он мне сказал: «Плачь здесь в фургоне, никто не увидит тебя, давай протокол мне, я сам опишу, потом вместе перепишем». Я рыдала, потом стала царапать протокол, а он бегал туда-сюда, говорил мне что там с ними… с телами… Потом кран подогнали эту машину эвакуировать, мне надо было тела описывать уже в «скорых». Приехал срочно мне на подмогу опытный следователь по ДТП. А я все ревела. И в отделе тоже. Не могла успокоиться. И замнач уголовного розыска - здоровый мужик, такой наш Рэмбо, он прибежал, меня успокаивал как малое дитя - терпеливо. Обнял меня, рубашка вся у него от моих слез промокла на груди : «Надо держаться, это жизнь. Она вот такая жизнь. Это наша работа»… 

Я потом поняла - все можно пережить, вытерпеть, если кругом хорошие люди. Я говорю сейчас о тех, с кем лично я работала - о моих коллегах, которым я бесконечно, бесконечно благодарна за помощь, поддержку, дружбу, за то, что они случились в моей жизни - да, такие вот менты – дядьки, абсолютно несовершенные, порой ужасные как бармалеи, порой напивавшиеся вдрызг, часто нелогичные в своих поступках, противоречивые, безбашенные парни, но почти эпические персонажи. Да, абсолютно несовершенные, но правильные, настоящие, в чем-то самом главном.

К каким человеческим порокам вы чувствуете наибольшее снисхождение?

Знаете, после 24 лет службы в полиции в качестве сначала следователя, а потом криминального обозревателя – журналиста и прожитых лет - чем старше становлюсь, тем чувствую себя все либеральнее и либеральнее. У нас теперь «либерал» прямо слово такое - как «космополит» в 48 году, прямо возбуждаются на это слово некоторые злобные индивиды. А я вот, несмотря на свой полицейский опыт и звание подполковника полиции, с годами и особенно в наше сегодняшнее непростое время чувствую себя все большим либералом. Дорогие мои, повидали бы вы с мое. Такие сейчас чистоплюи - ханжи развелись. И голые статуи им тряпками прикрыть и чтобы не пели рэперы «такого - всякого», и чтобы в Астрахань не смели «Саломею» Виктюка привозить, показывать зрителям. И эротические сцены-то - караул! А «Саломея» -то мировой шедевр, и статуи античные - шедевр. И мальчишкам-рэперам, поэтам запретить петь! А вы птицам петь запретите, слабо? А птицы петь все равно будут. Ну, вы уши тогда затыкайте, чистоплюи… Пороки - это человеческие слабости. Их можно простить. Совершенных людей нет. Нельзя простить ненависть. Нельзя простить жестокость, садизм. Злобу. Нельзя простить наслаждение чужим страхом, слезами, болью.

Когда читаешь ваши романы, иногда просто холодеешь от ужаса. В большинстве случаев эти истории берут истоки из вашей профессиональной среды или же это зачастую вымысел?

Если честно говорить - это 50 на 50. Реальные события, их интерпретация и художественный вымысел. Те случаи, которые я использую в описании в своих книгах - они из разных источников. Большую часть я получила естественно из профессиональной среды, когда работала криминальным обозревателем ГУВД. Потом я из потомственной «юридической» семьи - мой папа двадцать лет был заместителем начальника уголовного розыска ГУВД Московской области - период с середины 60 по 80 годы. Мама работала в министерстве МВД, и потом в 8 управлении – закрытые города. Там такие преступления совершались. Это был очень долгий период и среди друзей и коллег моего отца и мамы были все знаменитые люди МВД, и прокуратуры и адвокатуры тех лет, во многом легендарные, как генерал Экимян, как начальник МУРа Олег Волков, описанный братьями Вайнерами, как прокурор Михаил Розенталь, как создатель ГИЦ генерал Смирнов. Как и несчастный Юрий Чурбанов и многие другие – генералы, начинавшие службу лейтенантами милиции. И мне просто посчастливилось со многими из них - уже пожилыми - переговорить, расспросить их о том, чему они были свидетелями, о случаях из их практики.
А они знали многое, из того, что даже в архивных материалах нет. 

Конечно, всплеск преступности пришелся на 90 годы, это когда я уже сама работала, но и раньше - в 80 х, 70 –х совершались чудовищные преступления. И о них никто не знал. Это была такая двойная статистика. Наивно думать, что тогда все было «тихо-спокойно». Ну, для примера - я описала преступление в «Грехах и мифах Патриарших прудов» - чудовищное по своей сути. Этот случай был в начале восьмидесятых в закрытом научном городе. Мне мама о нем рассказала. Я просто его перенесла в наше «сегодня». Интеллигентные люди его совершили, очень продвинутые, начитанные, но буквально опаленные ревностью, страстью, этакой роковой черной любовью. Опирались при этом на старинную французскую балладу трубадура о «съеденном сердце» - так и показывали на следствии следователю прокуратуры. Лейтмотив - баллада провансальского трубадура тринадцатого века. Жизнь, реальность, криминальная практика она порой гораздо жестче, страшнее, чем вымысел. Писатель смягчает. 

Кто для вас был самым значимым человеком, наставником, примером для подражания?

Самым значимым человеком и примером для подражания - во всем был мой отец. И в профессиональном плане, и в отношении к жизни, к людям, Знаете, это огромное счастье в жизни, когда родители - ваши единомышленники и друзья. С годами это все больше ценишь.

Какой из советов, который вам когда-либо давали, оказался самым ценным?

Самый ценный совет, который я получала именно как писатель, был от моей мамы. Она никогда не вмешивалась в эту сторону моей жизни. Но однажды сказала мне - «Не слушай ничьих советов, когда рассказываешь свою историю. Это как в музыке - можно посоветовать аранжировку, использование инструментов. Но «посоветовать мелодию» нельзя. Эта чистая индивидуальность». Я все больше убеждаюсь, что так оно и есть. Этот путь каждый, кто пишет, должен пройти в одиночку. Самостоятельно. Наши читатели прекрасны, однако, если бы писатели слушали все их советы, они бы деградировали. Все время бы топтались на одном месте. А писателей влекут новые горизонты, новые герои, влекут эксперименты. Это развитие дара. Хотя писатели в какой-то момент тоже ведь читатели и ворчат над книгой. Я, например, ворчу - зачем Марина Цветаева не осталась «ранней» со всеми ее прекрасными стихами - «как водоросли ваши члены, как ветви мальмэзонских ив». Вот так бы и писала всю жизнь свою или как в свой пражский период с удивительной, страстной «Поэмой конца», а она вдруг в эксперименты ударилась в свой парижский период тридцатых годов, где все так заумно… Или почему Конан Дойль всю жизнь не писал о Шерлоке Холмсе? Зачем ему какие-то эксперименты исторические с «Белым отрядом» и бригадиром Жераром? А он вдруг в этот свой экспериментальный период пишет, дарит нам такие свои маленькие жемчужины как «Сквозь пелену» и «Состязание». 

На чужих советах о том, как писать, учиться бесполезно. Слова не могут этого передать. Это можно лишь ощутить, понять. Я сейчас приведу один пример, которым просто восхищаюсь, изучаю для себя подробно - фильм Ридли Скотта «Чужой. Завет». После того, как я его посмотрела, купила книгу сценарий. И там - в сравнении - это чистое волшебство. Понимаешь разницу, что такое добротный сценарий, где все расписано, разложено по полочкам, логически так, стройно. И что есть - гениальный Ридли Скотт, как режиссер, который своей волей в этом добротном сценарии одним штрихом меняет акценты, изменяет сцены, вычеркивает то, что разжевано, и одновременно укрупняет масштаб, привнося фантастическую неопределенность, недоговоренность, волшебство, магию… Которое в свою очередь порождает сейчас в сети целую бурю толкований, импровизаций, клипов, споров, разговоров, видео -апокрифов, надежд на продолжение. Разве это не задача художника - генерировать мечты? Заставлять думать?

Какой, абсолютно нехарактерный для вас поступок, вы все-таки совершили?

Это связано с личным. Личная жизнь. Никогда не думала, что такое может со мной случиться и все так кардинально поменяется. Но не буду об этом говорить - это личное.

Говорят, что в жизни нужно попробовать всё. Есть ли вещи, которые вы никогда
не попробуете?

Все попробовать жизни не хватит. Это каждый для себя решает сам, что пробовать, в какие тяжкие пускаться. Советовать бесполезно - каждый учиться на своем личном опыте. Пик активности «пробования всего» конечно молодость, потом это все как-то затухает. Личная свобода - она важна. Во многом она определяет ценность нашей жизни. Но, правда, и в том, что некоторые вещи из списка - они жизнь разрушают, разрушают личность, калечат. Я для себя лично - ну вот никогда бы не стала пробовать наркотики. Это всегда - «lost cause», как говорят в Англии - проигранное дело.

На какой вопрос вам хотелось бы самой ответить, но вам его никогда не задают?

Это вопрос – а в чем же собственно самое главное удовольствие для писателя в написании книг? Можно ответить обычно - в признательности и любви читателей, известности, популярности. Но нет - это все приятные бонусы. Главное удовольствие - это возможность раздвинуть все, абсолютно все рамки, сломать все барьеры. В том числе и гендерные. Это ни с чем непередаваемое удовольствие, кайф перевоплощения - в своих героев, которые такие разные. Как мифический Протей в одно время быть и женщиной, и мужчиной в процессе работы над книгой - брутальным красавцем с мечом, опаленным страстью, и столетней старухой, ребенком, восемнадцатилетней девушкой и отъявленным негодяем, ну таким плохим… Это возможность бесконечного перевоплощения в чужие личности, которые сам же и создаешь, в чужие характеры, в чужие тела. 

Это знают все писатели, всем писателям знакомо это потрясающее ощущение - словно выход из своего тела в какой-то миг. И ты знаешь, что так было со всеми - и Лев Толстой - бородатый и великий в момент работы над романом становился пятнадцатилетней девочкой Наташей и трепетал, и замирал и грезил как барышня. И Лермонтов был Печориным и сам же в него жестоко безответно влюбился в образе Грушницкого. И Агата Кристи была Пуаро и, стоя перед зеркалом, тщательно и элегантно завивала свои нафабренные усы. Вирджиния Вульф в «Орландо» попыталась приоткрыть завесу для публики именно об этой тайной стороне профессии писателя, тайной страсти, очень сильной, могучей, которая заставляет снова и снова браться за перо и писать, когда все уже есть вроде - и читательская любовь и достаток. 

Вы спрашивали, как относиться к порокам - это и есть самый тайный, самый интимный писательский порок. Но как же мы счастливы, при написании книги, предаваясь ему!

Евгения Дашкевич.








2020: Что год грядущий нам готовит
18.12.2019 10:17 В 2020 году россиян ждут перемены — в силу вступит множество законов, часть из которых начнет действовать уже с первого дня нового года. 1 января 2020 года вступает в силу пакет законов об электронной трудовой книжке. Минимальный размер оплаты труда составит 12 тысяч 130 рублей. Некоторых россиян освободят от части налогов. Семей, получающих пособия на детей, станет больше. Пенсии неработающих пенсионеров вырастут. Обычную еду запретят выдавать за «органик» и биопродукты.

В Доме кино отметят 40-летие российских мушкетеров и вспомнят Георгия Юнгвальд-Хилькевича
14.02.2020 16:37 14 февраля 2020 года в 19:00 в Белом зале Центрального Дома Кино состоится премьера полнометражного документального фильма – «Пока еще мы вместе, или Мушкетеры 40 лет спустя», посвящённого созданию кинокартин Георгия Юнгвальд-Хилькевича «Д Артаньян и три мушкетёра», «Мушкетёры двадцать лет спустя», «Тайна королевы Анны, или Мушкетёры тридцать лет спустя» и «Возвращение мушкетёров, или Сокровища кардинала Мазарини».

 Главные новости 
 Политика 
 Экономика 
 Безопасность 
 Криминал и право 
 Народные новости 
 Культура 
 Религия  
 Технологии 
 Спорт 
 Здоровье 
 За рубежом 
 Все новости 
Поиск Карта сайта Личный кабинет Наверх
Copyright © 2005-2020Информационное агентство «Агентство национальных новостей»
Учредитель: Автономная некоммерческая организация Институт экономических, правовых и социально-политических исследований
Адрес редакции: 119121, г. Москва, Смоленский б-р, д. 11/2
Свидетельство о регистрации СМИ: ИА№ФС 77 – 70168 выдано Федеральной службой по надзору в сфере связи, информационных технологий и массовых коммуникаций (Роскомнадзор) 21.06.2017 г.
Настоящий ресурс может содержать материалы 18+
Редакция не несет ответственности за достоверность информации, содержащейся в рекламных объявлениях.
При полном или частичном использовании материалов ссылка на annrus.ru обязательна.

Rambler's Top100